– Сколько чудовищных патологий может вместить в себя одна личность? – Да, – отвечает Эд Гин, прообраз сразу нескольких культовых киноманьяков.


МОНСТР: ИСТОРИЯ ЭДА ГИНА. 3 СЕЗОН (MONSTER: THE ED GEIN STORY. SEASON 3)
2025, США, 55 мин.
Жанр: биография, драма, криминал, триллер
Количество серий: 8
Режиссеры: Макс Уинклер, Иэн Бреннан
В ролях: Чарли Ханнэм, Сюзанна Сон, Вики Крипс, Лори Меткалф, Том Холландер, Джои Поллари, Уилл Брилл

---

Третий сезон антологии Райана Мёрфи с подзаголовком «Монстр: История Эда Гина» снова вызывает шквал критики. Многие обругали сериал за вымысел, мета-комментарии, долгий хронометраж и чрезмерную жестокость на грани фола. Но разве зрители не знают, на что идут, приступая к просмотру шоу об этом… человеке? Мёрфи не делает докудрамы с «Монстрами»; здесь же шоураннер и вовсе создаёт гибрид: историческую фантазию, true crime и киноманскую сессию. Гин представлен как живое эхо американского ужаса: «Психо», «Техасская резня бензопилой», «Молчание ягнят»… все они вышли из тени преступлений несуразного дурачка из Висконсина. Мёрфи делает культурную тень сюжетным стержнем: каждая серия вплетает реальные события в мифологию американского образа жизни, стирая грань между тем, кем был Гин, и тем, во что его превратила поп-культура.

1948-й год, штат Висконсин, США. Скромный мужичок «пропитой наружности» Эд Гин живёт на загибающейся ферме под каблуком властной и религиозной матери. Смерть обожаемой мамы становится спусковым крючком. Одиночество, шизофрения и одержимость комиксами о зверствах нацистов толкают его в ад. Эд начинает рыть могилы, а затем – убивать. Ферма превращается в мастерскую кошмаров: абажуры из человеческой кожи, маски из лиц, чаши из черепов. Параллельно сериал показывает, как эти истории утекают в поп-культуру впоследствии. Так мы видим Альфреда Хичкока, который, читая газетные заметки об «упыре из Плейнфилда», придумывает детали «Психо». Затем видим Тоуба Хупера, вдохновлённого контркультурой и превращающего тот же ужас в кровавую притчу об обездоленной Америке в «Техасской резне бензопилой». Сценаристы «Истории Эда Гина» ведут опасную игру, смешивая реальные преступления с кинематографическим эхом, и порой уже не понять, где заканчивается факт и начинается выдумка или фантазия.

Суть сериала проста и заключается не в том, чтобы показать, как рождается монстр, а в том, чтобы исследовать, как общество создаёт из монстра легенду. Эда Гина наполняют страхами, болью и фантазиями целой нации. Психоз становится линзой, через которую мы наблюдаем за американской одержимостью насилием, грехом и табу. Тот же Эд всё равно представлен как жалкий, больной человек. В другом показана его интерпретация через кинематографические иконы ужаса: Норман Бейтс, Кожаное Лицо, Буффало Билл. Мёрфи задаёт неудобный вопрос: чем наше потребление этих историй лучше похоти Гина? Кажется, сценаристы не оправдывают убийцу, а заставляют признать, что его преступления стали сырьём для массовой культуры, питающейся сенсацией и смертью (Netflix даже не удержался от «пасхалки» к «Охотникам за разумом»).

Воплощение этой идеи на экране двойственно. С одной стороны, «Монстр: История Эда Гина» представляет мощнейшую актёрскую работу Чарли Ханнэма. Он растворяется в роли, находя человечность в самом бесчеловечном. Это, наверное, единственное произведение, которое показывает Гина не как злодея из комикса, а потерянного, испуганного ребёнка в теле взрослого мужчины. Визуальная работа жуткая. «Расчлененка» подаётся не как дешёвый шок-эффект, а как медленный, вязкий ужас. С другой стороны, сезон часто тонет в собственных амбициях. Линия с нацисткой Ильзой Кох (да, тут и такая есть) кажется вымученной и нелепой, а финальный эпизод, где Гин помогает ФБР ловить Теда Банди, смотрится откровенной фантазией. Да и в целом восемь эпизодов растянуты; некоторые сцены повторяются, будто создатели загипнотизировали сами себя собственным мрачным визуальным рядом.

В финальных кадрах в своих фантазиях старенький Эд Гин поднимается по светящейся лестнице в объятия одетой в белое матери, которая говорит сыну, что гордится им. Этот образ в рамках сериала является либо циничной насмешкой, либо искренней попыткой упокоить «несчастного монстра»… либо и то, и другое. По этой причине «История Эда Гина» неоднозначна, но скорее с хорошей стороны: да, сериал проваливается как байопик и спотыкается как моральная притча. Он слишком жесток для тонкой аналитики и при этом сентиментален для хоррора. Но, возможно, именно так и должно выглядеть произведение об Эде Гине: неуклюжее, противоречивое, заражённое моральным уродством. По крайней мере, третий сезон «Монстров» (в отличие от «Дамера») оставляет какое-то послевкусие, а самый страшный вывод прост: никакой анализ, никакое кино, и никакой «тру крайм» не в состоянии искупить или объяснить ту тьму, что прячется в обычном доме на окраине фермерского пригорода Висконсина.

Егор Рябцев