МАТЬ МАРИЯ (MOTHER MARY)
2026, Великобритания – Финляндия – Германия – США, 112 мин.
Жанр: драма, музыка, фэнтези
Режиссёр: Дэвид Лоури
В ролях: Энн Хэтэуэй, Микейла Коул, Хантер Шафер, FKA Twigs, Афина Фриззелл, Кайя Гербер, Джессика Браун-Финдли

---

Всемирно известная поп-звезда Мать Мария (Энн Хэтэуэй) готовится вернуться на сцену после долгого перерыва, вызванного несчастным случаем. Для триумфального камбэка не хватает только подходящего сценического наряда. Все предлагаемые варианты певицу не устраивают и, в конце концов, она отправляется в британскую глушь к знакомому модельеру Сэм (Микейла Коул). Та соглашается помочь, но крайне неохотно – женщин в прошлом связывали сложные отношения, и теперь былые обиды готовы прорваться наружу.

Обещанная промо-материалами масштабная музыкальная драма оказывается весьма камерным зрелищем. Большая часть действия разворачивается в одной локации – старом (точнее старинном) амбаре, который Сэм переделала под свою мастерскую. Происходящее внезапно становится театром для двоих: старые знакомые выясняют отношения, демонстрируя зрителю, как именно обстоятельства из прошлого привели к такому настоящему. Инициатором психологического разбора является модельер, прикрывая свои желания творческой необходимостью – ведь платья от других мастеров не устроили Мать Марию, поскольку в них она не ощущала себя собой. Попытка овеществления чувств, которые по замыслу должны облечься в форму платья, постепенно превращается в сеанс совместного переживания общей травмы. Боль от осознания того, что стал ненужным человеку, которого фактически помог создать, буквально выходит наружу, обретая форму призрачного куска красной ткани.

В драму отношений добавляется мистический элемент, что одновременно интригует и дезориентирует. Кажется, Лоури всерьёз собирается перейти к истории призраков, но трансцендентное для него оказывается лишь способом трансляции эмоций. Фрустрация мешает Святой Деве переосмыслить себя, пока старая подруга с хитрой улыбкой прирождённого трикстера снимает слой за слоем в попытке обнажить подноготную. Каждый момент времени конкретен, а разница между очевидностью и ясностью зависит исключительно от восприятия смотрящего, хотя потерять этот взгляд легко – достаточно позволить кому-то сотворить тебя за тебя. Потеря идентичности приводит к присвоению истории, которая длинным шлейфом волочится следом, пока не решишь одним движением избавиться от груза прошлого.

Трудно отделаться от желания покопаться в религиозных ассоциациях, однако, сам Лоури в этом направлении почти не думает – для него это просто сценический образ героини. Сюжет сосредоточен на межличностных отношениях, а иконографический внешний вид певицы оказывается продуктом творчества одного человека и его воображения. В фильме эта тема развивается через мысль о том, что смысл, закладываемый в какой-либо предмет, наделяет его сутью, делает (почти) магическим. Так игла становится мечом, измерительная лента – цепью, любимый человек – святым. Так чувства причиняют боль, заставляют творить, ранят и порождают призраков прошлого. Так танец, лишённый музыки, похож на борьбу или приступ одержимости. Правда, на экране всё это реализуется не без пафоса – местные метафоры порой излишне напыщены и изнурительны.

Флэшбеки здесь становятся частью действия в настоящем, мастерская превращается в подобие съёмочного павильона, на площадках которого разыгрываются сцены из прошлого. Это единое пространство транслирует зрителю ту самую подноготную отношений героинь и играет решающую роль в визуальной психоделике. Правда, такой формат не помогает избавиться от перебора с пафосом, возникающем, в том числе, в музыкальных сценах. Искусственность постановки порой близка к нарочитости, а претенциозность вступает в схватку с талантом. Да, для Лоури это оказывается способом самовыражения, а для Хэтэуэй возможностью в прямом смысле засиять – она здесь, безусловно, настоящая звезда и выглядит просто фантастически. Но сложно не поставить под сомнение выбранный творческий подход, когда сцена, в которой Мать Мария танцует без слов и музыки, перекрывает любой музыкальный номер.

После просмотра остаётся ощущение, что картина недооценена аудиторией, зато переоценена своими создателями. Истина, конечно, где-то посередине, ведь Лоури снимает для зрителя, но делает своё кино. Ограничивает экранный мир исключительно женскими персонажами, насыщает второй план знакомыми лицами (Хантер Шафер, FKA Twigs, Кайя Гербер, Джессика Браун-Финдли), но даёт по-настоящему раскрыться лишь одной из них. Ставит любопытные музыкальные номера, но обрывает их на полуслове, имея в запасе оригинальные композиции Charli XCX и той же FKA Twigs. Экспериментирует с постановкой, снимает стильно и красиво, но регулярно теряет точку опоры, размывая суть и отталкивая зрителя абстрактностью. Смысловые лакуны заполняются псевдомистической рефлексией, а музыкальная драма едва не становится пустым звуком, пресловутой метафорой, лишённой ясности. Фильму бы стоило пересобрать себя, чтобы не ограничиваться совокупностью событий, которые в итоге укладываются в банальную фразу «мне жаль». Ясность рождается в пустоте, поэтому приходится не просто отстегнуть шлейф воспоминаний – необходимо избавиться от самого платья-призрака и, наконец, стать собой. Выступление уже не отменить, а песня наверняка проклята, поэтому лучше закройте уши, если не готовы, иначе – слушайте.

Кирилл Банницин