НЮРНБЕРГ (NUREMBERG)
2025, США – Венгрия, 148 мин.
Жанр: триллер, драма, военный, биография, история
Режиссёр: Джеймс Вандербилт
В ролях: Рами Малек, Рассел Кроу, Лео Вудалл, Джон Слэттери, Марк О’Брайен, Колин Хэнкс, Ренн Шмидт, Лидия Пекхэм, Майкл Шеннон

---

Нюрнбергский процесс был исследован во многих формах медиа, но, кажется, ни одному из них не удалось передать драматическую напряжённость. Была и версия 1961-го, и мини-сериал в 2000 году с Алеком Болдуином, и даже наша интерпретация, которая, конечно, оказалась более «шпионской». Джеймс Вандбербилт пытается добавить в кинематографическую копилку своё пессимистичное видео, адаптировав книгу «Нацист и психиатр», чтобы исследовать в первую очередь необычные взаимоотношения. «Нюрнберг», судя по всему, не очень подходит для большого экрана (это тот случай, когда из фильма вышел бы неплохой разговорный сериал), однако, лента остаётся верной традиционным драматическим перипетиям и даже проводит параллели с сегодняшним днём. Как бы то ни было, «Нюрнберг» отказывается от помпезности в духе старых голливудских драм о войне; здесь нет батальных сцен или эффектных реконструкций. В этом смысле фильм вступает в диалог с «Зоной интересов» Джонатана Глейзера, где зло показано через его банальность. Но если Глейзер делает зло рутиной, то Вандербилт сталкивает зрителя с ним лицом к лицу, используя контраст между выверенной кинематографической эстетикой и правдой истории (показанной, правда, с точки зрения американцев).

Действие разворачивается в 1945 году, сразу после капитуляции Германии. Верховный судья Роберт Джексон, понимая необходимость суда над нацистской верхушкой, убеждает союзников создать международный трибунал в Нюрнберге. Пока идёт подготовка к беспрецедентному процессу, американский военный психиатр Дуглас Келли получает задание оценить психическое состояние заключённых, чтобы предотвратить возможные самоубийства до суда. Среди двадцати двух обитателей тюрьмы самой интересной фигурой оказывается Герман Геринг – бывший рейхсмаршал и правая рука Гитлера. Умный, харизматичный и нарциссичный Геринг быстро устанавливает сложные отношения с Келли. Психиатр, движимый профессиональным интересом, пытается проникнуть в сознание Геринга, чтобы «психологически определить зло». Геринг же, в свою очередь, видит в Келли инструмент для пропаганды своей версии событий, отрицая осведомлённость о холокосте и готовясь использовать Нюрнбергский процесс как трибуну для выступления.

Суть «Нюрнберга» заключается как в простой реконструкции исторического события, так и в исследовании пределов рационального постижения зла. Фильм ставит под сомнение саму возможность «проанализировать» то, что лежит за гранью человеческого понимания, используя традиционные психологические или юридические методы. Дуглас Келли в исполнении Рами Малека изначально выступает как носитель просвещённого оптимизма, верящий, что зло – это патология, которую можно вскрыть, классифицировать и тем самым предотвратить в будущем.

Любопытно, что противостояние с Герингом строится как интеллектуальный поединок. Геринг, сыгранный Расселом Кроу, является воплощением проблемы зла: он не монстр в классическом кинематографическом смысле, а обаятелен, умён, любит семью и способен на проявления благородства. Фильм сознательно делает его человеком, а не исчадием ада, чтобы задать самый неприятный вопрос: а что, если зло – это не отклонение, а одна из сторон человеческой природы? Ключевой идейный поворот происходит, когда Келли приходит к выводу, что нацисты были «нормальными», а их психология не отличается от психологии тех, кто их судит. В финале данное утверждение не приносит Келли славы, а приводит к личной катастрофе, потому что оно разрушает удобную дихотомию. Однако фильм показывает, что и юридический путь тернист: суд рискует превратиться в площадку для пропаганды, а формальная процедура порой бессильна перед лицом цинизма. Есть ещё, так сказать, и личный контекст – второстепенная линия сержанта-еврея, которая призвана напомнить, что за философскими дискуссиями стоят конкретные жертвы. Таким образом, «Нюрнберг» хочет сказать, что рациональные системы (психология, право) могут описать механизмы зла, но не способны объяснить его природу.

Реализация фильма отличается сдержанной манерой для такого масштабного проекта. Режиссёр Джеймс Вандербилт, чей сценарный опыт варьируется от «Зодиака» до блокбастеров, выбирает подход историографа, пускай и оставляет многое (включая роль СССР) за кадром. Режиссура лишена пафоса, сосредоточена на диалогах и внутренней динамике между персонажами. Можно, разве что, отметить некоторую фрагментарность: отдельные сюжетные линии (например, романтический интерес Келли к журналистке) проработаны поверхностно и выглядят данью жанровым условностям. Но там, где Вандербилт сконцентрирован на главном противостоянии, его работа хороша: постановщик даёт актёрам пространство для длинных словесных дуэлей, в которых каждый взгляд и пауза имеют значение. Рассел Кроу представляет тучного, изнеженного, но обаятельного манипулятора с железной волей. Рами Малек предлагает контрастную игру. Майкл Шеннон в роли Роберта Джексона придаёт фильму необходимый драматический вес и моральный авторитет, хотя помимо сцены с Папой Римским блеснуть ему негде. Лео Вудалл, несмотря на небольшое экранное время, выдаёт кульминационную исповедь, которая становится эмоциональным стержнем второй половины фильма. Ричард Э. Грант, Джон Слэттери и Колин Хэнкс обеспечивают крепкую поддержку в эпизодических ролях.

Вообще, судебная часть «Нюрнберга» не очень длинная и сводится к паре судебных стычек (как, впрочем, и в отечественном одноимённом фильме). Однако данная версия приводит к тому, что психологические страсти накаляются и есть даже своеобразное послесловие – фильм достигает драматического пика и продолжается ещё минут 30. Лента избегает упрощений, показывая юридические сложности трибунала и моральные дилеммы тех, кто имел дело с нацистами лицом к лицу. Есть также ещё одно спорное решение – вмонтировать в фильм подлинную хронику концлагерей, что выглядит смело и даже оправдано, что на время выводит фильм из разряда «костюмированной драмы» в пространство прямого свидетельства. Что ж, масштабная подача Геринга как интеллектуального титана невольно воссоздаёт тот самый ореол исключительности, который фильм якобы пытается развеять: получается, что форма отчасти противоречит содержанию, и «Нюрнберг» остаётся в рамках традиционного, хотя и очень хорошо сделанного исторического кино для взрослой аудитории.

Егор Рябцев