ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ (VIE PRIVЕE)
2025, Франция, 103 мин.
Жанр: драма, комедия, детектив
Режиссёр: Ребекка Злотовски
В ролях: Джоди Фостер, Даниель Отой, Матьё Амальрик, Венсан Лакост, Луана Байрами, Виржини Эфира
МНЕНИЕ «ПРОТИВ»
Американка Лилиан (Фостер), работающая психологом во Франции, потому что некогда вышла за местного врача Габриэля (Отой) и уже успела развестись, теряет интересную и обаятельную пациентку Паолу (Эфира). Как уверяют родственники погибшей – из-за суицида. Лилиан рациональная женщина, отстранённая и холодная даже с собственным сыном и новорождённым внуком, верящая лишь в научный метод, неожиданно для самой себя не может смириться с трагедией клиентки, чувствует ответственность и даже считает, будто ту убили.
Джоди Фостер в роли психоаналитика, расчётливо препарирующего личность каждого встречного, слишком напрашивается на сравнение с другим своим персонажем, Клариссой, пошедшей к зрелым годам по стопам эксцентричного наставника, можно даже сказать, лектора. Но всё же «Частная жизнь» кино не о социопатке, даже не о байронической героине, а о том, как невозмутимая с виду женщина, так давно скрывающаяся от собственных чувств, в конце концов, даёт им волю.
После того как муж погибшей Паолы обвиняет Лилиан и их психологические сеансы в самоубийстве жены, у главной героини непроизвольно к месту и не очень начинают идти слёзы. Она не плачет в буквальном смысле, но из глаз льются ручьи (отчасти это неудобство и подталкивает её к собственному расследованию), Лилиан раздражена такой реакцией организма, не совсем ещё отвечающей реально испытываемым эмоциям (по крайней мере тем, которые Лилиан осознаёт), она как бы убегает от самой себя и по отношению к клиентке, и по отношению к семье, но мы-то с вами понимаем: вечно бегать не получится, да и не нужно, особенно когда сама учишь посетителей своего кабинета с кушеткой открывать истинные намерения собственного «Я», учишь понимать свои подлинные желания и следовать им.
Это совершенно обычная, правильная и немного наставленческая по своей структуре лента, порой чистый вуменсплейнинг о том, как важно быть собой и не перекладывать ответственность, причём это касается и арки Лилиан, и арок других персонажей, в том числе тех, кто обвиняет героиню в утрате. Пожалуй, новый фильм Ребекки Злотовски недостаточно ретроспективен, чтобы это сошло за стилизацию, но слишком устарел уже на уровне сценария, чтобы зрители не посчитывали все его идеи хорошо если только к середине. «Частная жизнь» порой скатывается в такой невыносимо добрый сказ о правильном и вечном с шутками-прибаутками золотой эры Диснея, что удивляешься, как он вообще вышел сегодня, а не тридцать лет назад.
Антон Минасов
МНЕНИЕ «ЗА»
Ребекка Злотовски – хорошо образованный интеллектуал, работающий исключительно в артхаусе. Она училась на литературоведа и сценариста, имеет награду Луи Деллюка за лучший дебют и приз Франсуа Шале Каннского кинофестиваля за ленту «Гранд Централ: Любовь на атомы» (2013). Большинство её фильмов, в лучших традициях артхауса, посвящено проблемам межличностных отношений, и новая работа «Частная жизнь» не исключение.
На первый взгляд, эта лента кажется детективом, но вовсе не является им. Можно сказать, режиссёр, в духе поэтики Микеланджело Антониони, использует завлекательную конструкцию фильма-загадки, чтобы поведать о внутреннем мире закрытого, самоуверенного психоаналитика Лилиан Штайнер, в образе которой неожиданно блистает Джоди Фостер. Несмотря на два «Оскара», Фостер никогда не ассоциировалась с интеллектуальным кинематографом. Хотя на её счету есть несколько шедевров, вроде картин Мартина Скорсезе («Таксист») и Джонатана Демми («Молчание ягнят»), чаще всего она играла в голливудском мейнстриме, где от актёров редко требуется углубленный драматизм.
Несмотря на важность для сюжета героев Даниэля Отоя и Матьё Альмарика, центральной фигурой «Частной жизни» является именно Лилиан. Джоди Фостер постарела, но не утратила женского обаяния, а Ребекка Злотовски не стесняется весьма фривольных сцен с участием Фостер и Отоя, убеждая зрителя, что пожилой возраст – вовсе не повод ставить крест на межполовых отношениях. Радует, что откровенные сцены сняты совсем не пошло и даже со вкусом. Но особенное визуальное мастерство постановщица продемонстрировала в сюрреалистическом эпизоде гипнотического сна, который отсылает к аналогичной сцене в «Завороженном» (1945) Альфреда Хичкока. Это неудивительно, ведь в обеих лентах речь идет о психоанализе.
В картине Ребекки Злотовски нет откровенно комедийных сцен, однако, сложно избавиться от ощущения, что постановщица иронизирует над навязчивой потребностью Лилиан все контролировать, помещая ту в ситуации, где она предстаёт совершенно беспомощной, словно собственные пациенты. Сначала, будто в насмешку над вечно серьёзным психоаналитиком, у неё начинают бесконтрольно течь слезы, разрушая имидж эмансипированной женщины, а затем она и вовсе решает поиграть в детектива, возомнив, что её пациентку Паулу кто-то убил. Играющая эту роль Вирджини Эфира фактически воспроизводит иронический вариант собственной героини из предшествующего фильма Злотовски «Грани любви» (2022).
Паула кажется в житейском плане особенно беспомощной, даже инфантильной, стойко зависимой от сеансов психоанализа, на которых она делится с Лилиан своими подозрениями, прежде всего на счет собственного мужа Симона (Матьё Альмарик). Камера Жоржа Решантуа, постоянного оператора Злотовски, показывает лицо Паулы, лежащей на кушетке психоаналитика, крупным планом, обнажая все изъяны кожи, как бы стремясь проникнуть в ее скованный маниями внутренний мир. Сложно не предположить, что Паула своими сумбурными подозрениями заразила и саму Лилиан, которая как бы окунулась в собственную частную жизнь, где есть сложные отношения с сыном Жульеном (Венсан Лакост) и малоудачный брак с офтальмологом Габриэлем (Даниэль Отой).
Габриэль и Симон в каком-то смысле двойники, поскольку оба, устав от сложных характеров своих жен, завели любовниц, ища в отношениях на стороне душевного комфорта. По законам детектива, Симону уготована роль злодея, но на деле персонаж Матьё Альмарика гораздо сложнее, чем кажется. Ребекка Злотовски выворачивает наизнанку традиционное детективное разоблачение преступника, ибо в финальном монологе Симон предстает драматическим героем. Симон и Лилиан даже меняются местами – теперь уже непроницаемому доктору приходится выслушать неприятную правду. Неслучайно Симон силой укладывает Лилиан на кушетку, как бы предлагая ощутить себя в шкуре пациента.
Погружению в себя способствует и мотив гипноза, через который прошла Лилиан у гадалки Джессики (Софи Гиймен). Тему реинкарнации постановщица подаёт в ироническом ключе, поскольку вдруг выходит, что в другой жизни Лилиан была влюбленным в аватар Паулы музыкантом-евреем, а Симон – руководителем их оркестра. Но самое невероятное, что её сын Жульен был главой отряда полицаев, однажды ворвавшихся на концерт евреев-музыкантов.
Ребекка Злотовски иронизирует и над ориентацией Джоди Фостер, намекая, что её героиню, возможно, просто романтически тянет к Пауле, и над неудобным прошлым Франции, почти всю войну жившей под нацистской оккупацией, и над самими психоаналитиками, которые, в попытках объяснить корни проблем своих пациентов, могут дойти до научно неподтверждённых выводов. Так и Лилиан сразу решила, что не ладит со своим сыном именно потому, что он якобы был нацистом в прошлой жизни (!).
Сложно умолчать о камео великого американского документалиста Фредерика Вайсмана, который в своей последней экранной работе (он умер 16 февраля этого года в возрасте 96 лет) исполнил доктора Голдштейна, учителя Лилиан. Именно герой Вайсмана произносит ключевую фразу, что Лилиан не умеет слушать. Даже профессиональную привычку записывать сеансы психоанализа режиссёр объясняет нежеланием Лилиан внимательно слушать приходящих к ней людей. Ей проще прослушивать в одиночестве кассеты, чем общаться с лежащими на кушетке пациентами. Это подтверждает и Пьер (Ноам Моргенштерн), который обвиняет Лилиан, что зря тратил восемь лет деньги на психоанализ, если один сеанс гипноза помог ему бросить курить.
Возможно, новая картина Ребекки Злотовски уступает «Граням любви» и кажется немного сумбурной, словно автор так и не решил о чём в первую очередь хочет поведать зрителю, однако, сложно не отдать должное как удачной нарративной иронии, так и тонкой вязи чувств, почти в духе моральных притч Эрика Ромера. По ходу повествования герои Злотовски раскрываются с новых сторон, и, более того, зритель убеждается, что один и тот же человек может быть кардинально разным, в зависимости от ситуаций, в которых он оказывается.
Человек слишком сложен, чтобы его можно было с лёгкостью засунуть в прокрустово ложе распространённых психологических схем. Лента Злотовски доказывает, что ключ к комфортному взаимодействию с окружающими людьми – в умении их слышать. И главное, что обрела Лилиан по ходу сюжета – осознание собственных ошибок, как во взаимоотношениях с бывшим мужем Габриэлем, так и сыном Жульеном.
«Врач, исцелись сам» – гласит евангельская мудрость. Вот и в своей работе Лилиан едва ли не впервые вняла призыву своего учителя Голдштейна. «Я вас слушаю», – говорит она, смотря на падающий за окном снег. И этот финальный кадр предстаёт вовсе не метафорой смерти чувств, по аналогии с умирающей на зиму природой, но скорее символом духовного возрождения. Не случайно пророк Исайя восклицал: «хотя грехи ваши подобны алому, они будут белыми, как снег» (Исайя 1:18).
Андрей Волков
В кинотеатрах с 19 марта
(0)
